byfire

"Мы не хотим церквей, потому что они научат нас спорить о боге"

    Смягчить последствия - Официально - Очаровательная старушка - Отвлекутся от быта - Свят-свят - Для сатаны что ли? - Кризис нравственности - Церковные тайны - Стремится быть тотальным - Подчинение и покорность - Значение ресурса - Еретический свет


    Чем ортодоксальнее церковь, тем в ней мрачнее отношения с богом.

    Согласимся, к примеру, с тем, что британская королева - это воплощение британского бога. Пресса сообщает нам, что Елизавета недавно представила парламенту 13 законопроектов, проработкой которых парламенту предстоит заняться в 2009 году, и которые призваны смягчить последствия глобального финансового кризиса. Также она выступила с тронной речью, в которой поведала, какие ещё меры необходимо предпринять для противостояния этому кризису. Такой тронной речью и представлением законопроектов традиционно открывается каждая новая сессия парламента.

    Только вот маленькая деталь - тронную речь, как и законопроекты, пишет и заверяет действующее правительство, монарх лишь озвучивает мнение правительства.

    В этом году речь для Елизаветы готовил премьер-министр Гордон Браун. Хотя, конечно, и не он-то готовил речь, а специально обученные люди на основе рекомендаций и желаний особо приближённых к правительству персон.

    Тем не менее, речь официально принадлежит монарху и официально написана премьер-министром.

    Потому что у британского бога есть значение, но нет интересов.

    Интересы есть у бритаской паствы.

    Значит, британский бог сейчас - это очаровательная старушка, хотя она и без мнения, но впечатляюще озвучивает и представляет мнение правительства. Мнение правительства в уста британскому богу вкладывает британский премьер-министр, руководствуясь рекомендациями и пожеланиями, которые, конечно, не до конца ясны и совсем не бесспорны, но зато вполне контролируемы всей божьей паствой, то есть всеми подданными Короны, если те вдруг отвлекутся от своего быта и всмотрятся в происходящее.

    А вот с православным богом как? Допустим, свят-свят, Алексий - это воплощение православного бога. Он также регулярно выступает с патриаршьими речами, регулярно представляет принимающим решения людям те или иные инициативы церкви, которые, к счастью, хотя бы автоматически не становятся законопроектами, пусть и всё чаще рассматриваются представителями расы свиней aka "сословия эксплуататоров" в качестве основы правотворчества. То, что извергают Алексиевы уста, содержит слишком много жажды подчинять, используя как основной посыл догму: нельзя делать то, чего действительно хочешь. Алексиевы пособники детализируют это, доводя то, что извергают его уста, или до абсурда (скажем, создавая банды хоругвеносцев-погромщиков), или до откровенного человеконенавистничества (когда церковник всерьёз заявляет, что уничтожить человечество - не так уж и страшно, главное, святыни сохранить, не уточняя, правда, для кого, если людей не будет - для сатаны что ли?). Разумеется, Алексий, как и Елизавета, преследует благородные цели - обычно (и вот уж веков десять) преодолеть кризис нравственности. Только вот на этих самых благородных целях сходство между ними заканчивается.

    Известно, кто вкладывает в уста Елизавете её тронные речи. Но кто вкладывает в уста Алексию его партриаршье речи?

    Известно, кто пишет британскому премьер-министру то, что он потом вложит в уста британскому богу. Но кто и кому пишет то, что потом появляется в устах у православного бога?

    Можно узнать, на основе чьих и каких конкретно рекомендаций и пожеланий создаётся то, что затем становится основой действий британского государства, выражаемых британским богом перед теми, кто принимает решения. Но можно ли узнать, на основе чьих и каких конкретно рекомендаций и пожеланий создаётся то, что затем становится основной действий православной церкви, выражаемых православным богом перед теми, кто принимает решения? Нет, нельзя это узнать. Здесь начинаются церковные тайны - и если понятно, чем являются и зачем практикуются в церкви Таинства, то какого хрена церковь плодит вот такие тайны - непонятно, и хочется прояснить ситуацию.

    Ведь это касается каждого из нас - тех, кто живёт на территориях, которые православный бог считает собственными aka "каноническими".

    Для британского бога чётко определена ограда, в дела и отношения за пределами которой британский бог не вмешивается. Православный бог стремится быть тотальным - выйти из-за церковной ограды и превратить в церковь всё, что шевелится.

    И в ответ на вопрос, кто, собственно, шевелит этим процессом, да на основе чего, да зачем - в ответ полный мрак. И мракобесие. Того и гляди - частицы святых мощей начнут вкладывать в кастеты, а святые лики - печатать на бронежилетах. И не ради спасения и блаженства, а ради подчинения и покорности.

    Британский бог находится под общественным контролем. Православный бог сам хочет контролировать всё общество. Британскому богу не оставили альтернатив, кроме как пасти овец в библейском понимании этого слова. Православный бог желает иметь дело с овцами в жаргонном понимании этого слова - "спекулянт, ведущий игру на бирже вслепую"; и горе тому, кому противно это "вслепую".

    В результате, в Британию бегут со всего мира, из православия бегут куда угодно. Из Британии выгоняют "наименее британцев", из православия выгоняют "наиболее православных".

    Потому что у православного бога есть интересы, но нет значения.

    В Британии Елизавета олицетворяет государственность и нацию, и в этом её значение. В России государственность и нацию олицетворяет Кремль, и в этом его значение. Всюду в мире веру олицетворяют деньги, и в этом их значение. Всюду в мире спасение олицетворяет гедонизм, и в этом его значение. Всюду в мире воцерковление олицетворяет телевидение, и в этом его значение.

    Православный бог жаждет прочно и выгодно закрепиться в таком порядке вещей, и в этом его интересы. Если удастся закрепиться, вот тогда и образуется некое значение православного бога.

    Пока же значение есть у православной паствы.

    Такое же значение, как у нефти. Как у рядовых срочной службы. Значение ресурса.

    Да и ортодоксальность церкви деградирует в неподконтрольность. Речь уже вряд ли может идти о Традиции, поскольку нет Традиции там, где нет значения. Речь может идти о традиции - традиции властвовать, для которой воспоминание о Традиции служит прикрытием. И служит средством перевести спор о мраке в отношениях с богом в плоскость споров о самом боге, а значит, в плоскость еретического. А значит, богоугодным становится мрак, и еретическим становится свет.
  
Turner

Курцио Малапарте, Техника государственного переворота, 5

    - Я не понимаю ни слова по-английски, - сказал мне консул Тамбурини, - но думаю, что ты неточно перевёл его слова: английский язык - контрреволюционный, мне кажется, что у него и синтаксис какой-то либеральный. Так или иначе, забирай этого господина и постарайся, чтобы он забыл о неприятном инциденте.

* * *

    Это был первый день восстания, и ход событий как будто следовал логике, не совпадавшей с логикой правительства. Израэл Зенгвилл не хотел верить, что попал в самый разгар революции. "В 1789 году в Париже, - говорил он, - революция происходила не только в умах, но и на улицах".

    Действительно, Флоренция ничуть не походила на Париж 1789 года: люди на улицах казались спокойными и равнодушными, на всех лицах играла извечная флорентийская улыбка, учтивая и ироническая. Я заметил, что в 1917 году в Петрограде, в тот день, когда Троцкий дал сигнал к восстанию, никто не мог заметить происходящего: театры, кинематографы, рестораны, кафе работали как ни в чём не бывало; в наше время техника государственного переворота достигла больших успехов.

* * *

    Такой взгляд на историю современной Италии в большой степени объясняется врождённой склонностью итальянцев к высокопарности, красноречию и литературе: не у всех этот недостаток разрастается до болезни, но многие от него так и не излечиваются. Хотя о народе следует судить именно по его недостаткам, а не по достоинствам, сложившееся у иностранцев мнение о современной Италии кажется мне совершенно неоправданным, - даже если высокопарность, красноречие и литература способны исказить события до такой степени, что история делается похожей на комедию, герои - на комедиантов, а народ - на статистов и зрителей.

    Чтобы по-настоящему понять состояние дел в современной Италии, надо рассмотреть их объективно, то есть забыв о существовании древних греков, римлян и итальянцев эпохи Возрождения. "И тогда вы увидите, - говорил я Израэлу Зенгвиллу, - что в Муссолини нет ничего античного; это всегда, порой, помимо желания, человек современный, его политическая игра непохожа на игру Цезаря Борджиа, его макиавеллизм мало отличается от макиавеллизма Гладстона или Ллойд Джорджа, а его концепция государственного переворота не имеет ничего общего с концепцией Суллы или Юлия Цезаря. В эти дни вы услышите много разговоров о Рубиконе, о Цезаре: но это чистая риторика, которая не помешала Муссолини задумать и применить на деле современнейшую технику восстания, которой правительство не в состоянии противопоставить ничего, кроме полицейских мер".

    Израэл Зенгвилл иронически заметил, что граф Оксеншерна в своих знаменитых мемуарах, говоря об этимологии имени "Цезарь", утверждает, будто оно происходит от карфагенского слова "сесар", означающего "слон". "Надеюсь, - добавлял он, - что Муссолини в своей революционной тактике окажется проворнее слона и современнее Цезаря". Ему было бы очень интересно своими глазами увидеть то, что я называл машиной фашистского восстания: он не понимал, как можно совершить революцию без баррикад, без уличных боев, без горы трупов на тротуарах. "Кругом спокойствие и порядок! - восклицал он. - Это комедия, и ничем, кроме комедии, быть не может".

    Я предложил ему этим же вечером поехать со мной и увидеть своими глазами то, что я называл фашистской машиной восстания.

    Чернорубашечники с налёта заняли все стратегические пункты города и области, а именно: узлы технических коммуникаций, газораспределители, электростанции, почтамт, телефон и телеграф, мосты и вокзалы. Политические и военные власти были захвачены врасплох этим внезапным натиском. Полиция после нескольких безуспешных попыток выбить фашистов из зданий вокзала, почтамта, телефонной станции и телеграфа, укрылась во дворце Медичи-Риккарди, где помещалась префектура, и где некогда жил Лоренцо Великолепный; здания охраняли подразделения карабинеров и королевской гвардии с двумя броневиками. Оказавшись в осаждённой префектуре, префект Периколи не мог связаться ни с правительством, ни с руководителями города и области: телефонные линии были перерезаны, а расположившиеся в соседних домах фашистские пулемётчики держали под прицелом все выходы из дворца.

    Войска гарнизона, пехотные, артиллерийские, кавалерийские части перешли на казарменное положение: военные власти пока соблюдали благосклонный нейтралитет. Но полагаться на этот нейтралитет нельзя было: если бы положение не прояснилось за 24 часа, то следовало ожидать, что командующий корпусом князь Гонзага возьмёт инициативу в свои руки и восстановит порядок всеми возможными средствами. Столкновение с армией могло бы иметь для революции тяжелейшие последствия. Флоренция, наряду с Пизой и Болоньей, - это ключ к железнодорожному сообщению между севером и югом Италии. Чтобы обеспечить передвижение сил фашистов с севера в район Рима, нужно было любой ценой удержать главный стратегический пункт центральной Италии: а потом отряды чернорубашечников, идущие на столицу, заставят правительство передать власть Муссолини. Было только одно средство удержать Флоренцию: выиграть время.

    Насилие не исключает обмана. По приказу квадрумвира Бальбо, неожиданно прибывшего во Флоренцию, отряд фашистов направился в редакцию "Национе", самой значительной ежедневной газеты Тосканы. Войдя в кабинет главного редактора Альдо Борелли (теперь он главный редактор "Коррьере делла Сера"), они приказали ему немедленно напечатать экстренный выпуск с сообщением о том, что адъютант короля генерал Читтадини приехал в Милан для переговоров с Муссолини, и что в результате этого демарша Муссолини согласился сформировать правительство. Сообщение было фальшивкой, но очень походило на правду: было известно, что король в то время находился в своей резиденции Сан Россоре близ Пизы, но читатели ещё не знали, что как раз этим вечером он уехал в Рим, сопровождаемый генералом Читтадини.

    Два часа спустя сотни фашистских грузовиков уже развозили по всей Тоскане экстренные выпуски "Национе", их раздавали на улицах Флоренции и в провинциальном захолустье, солдаты и карабинеры братались с чернорубашечниками, радуясь, что найдено решение, которое свидетельствовало как об осмотрительности и патриотизме короля, так и об осмотрительности и патриотизме революционеров. Князь Гонзага лично отправился в фашистский штаб за подтверждением радостного известия, которое могло положить конец его душевному разладу и снимало с него тяжёлую ответственность. Он связался с Римом по радио и просил подтвердить факт соглашения между королём и Муссолини, но, как он сказал, военный министр не захотел внести ясность и ответил, что не надо впутывать имя короля во всякие межпартийные дрязги, и что известие, по всей видимости, преждевременное. "А я по опыту знаю, - с улыбкой сказал князь, - что для военного министра достоверные известия - всегда преждевременные".

    Вечером генерал Бальбо уехал на автомобиле в Перуджу, где находился генеральный штаб революции, а консул Тамбурини со своим легионом погрузился в поезд, чтобы в окрестностях Рима соединиться с другими фашистскими отрядами. Флоренция, казалось, спала. Около полуночи я отправился в гостиницу "Порта Росса", где меня ждал Израэл Зенгвилл, дабы продемонстрировать ему нечто такое, что доказывало бы: фашистская революция - не комедия.

    Израэл Зенгвилл встретил меня с очень довольным видом: в руках у него был экстренный выпуск "Национе". "Ну, теперь вы убедились, что король был заодно с Муссолини? - сказал он мне. - Убедились, что конституционная революция не может быть ничем иным, кроме инсценировки?" Я рассказал ему историю фальшивки, чем, по-видимому, поверг его в сильное замешательство. "А как же свобода печати?" - воскликнул он. Разумеется, конституционный монарх не стал бы сговариваться с революционерами об упразднении свободы печати: комедия принимает серьёзный оборот. Но свобода печати никогда не мешала газетчикам печатать фальшивки: на это ему возразить было нечего, он заметил только, что в свободной стране, как, например, Англия, свобода печати не означает права печатать фальшивки.

    Город словно вымер. На перекрёстках дежурили фашистские патрули, неподвижно стоявшие под дождём, в чёрных фесках, надетых набекрень. На вия деи Пекори перед телефонной станцией стоял грузовик - один из тех обитых внутри сталью и вооружённых пулеметами грузовиков, которые фашисты называли "танками". Телефонная станция была захвачена штурмовым отрядом "Красная лилия", их бойцы носили этот цветок на груди: "Красная лилия", как и "Отчаянные", была одной из самых грозных боевых организаций флорентийских легионов. Недалеко от вокзала на Марсовом поле мы встретили пять грузовиков с ружьями и пулемётами, которые фашистские ячейки казармы Сан-Джорджо (на заводах, в воинских частях, в банках, в государственных учреждениях - всюду имелись фашистские ячейки, образовывавшие тайную сеть революционной организации) сдали Верховному командованию легионов. Эти ружья и пулемёты предназначались отряду чернорубашечников из Романьи, вооружённому лишь ножами и револьверами: их приезд из Фаэнцы ожидался с минуты на минуту.

    - Похоже на то, - сказал мне военный комендант вокзала, - что в Болонье и в Кремоне были столкновения с карабинерами, и фашисты понесли серьёзные потери. - Чернорубашечники атаковали казармы карабинеров, которые оказали ожесточённое сопротивление. Из Пизы, Лукки, Ливорно, Сиены, Ареццо, Гроссето приходили более утешительные вести: вся техническая структура городов и областей была в руках фашистов. "Убитых много?" - спросил Израэл Зенгвилл. И очень удивился, узнав, что нигде в Тоскане не было кровопролитных боёв. "Очевидно, в Болонье и в Кремоне фашистская революция более серьезна, чем здесь", - заметил он. Но большевистское восстание 1917 года в Петрограде осуществилось почти без потерь: жертвы были только через несколько дней после переворота, когда красногвардейцам Троцкого пришлось подавить выступления юнкеров и оттеснить наступавших казаков Керенского и генерала Краснова. "Кровавые столкновения в Болонье и в Кремоне, - сказал я, - доказывают только, что там в организации фашистской революции был какой-то изъян. Когда машина восстания функционирует безукоризненно, как здесь, в Тоскане, неприятности случаются крайне редко.
    Израэл Зенгвилл не смог скрыть иронической улыбки:
    - Ваш король очень умелый механик: это благодаря ему ваша машина работает без сбоев.

    В эту минуту на вокзал прибыл поезд, окружённый облаком пара, гремящий песнями и барабанным боем. "Прибыли фашисты из Романьи", - сообщил проходивший мимо железнодорожник с винтовкой за спиной. Вскоре мы очутились в толпе чернорубашечников, живописного и несколько устрашающего вида, с вышитыми на груди черепами, выкрашенными в красный цвет стальными касками и ножами, заткнутыми за широкие кожаные пояса. У них были грубоватые черты лица, типичные для крестьян Романьи; усы и остроконечная бородка придавали этим опаленным солнцем лицам плутоватый, дерзкий и угрожающий вид. Англичанин весь сжался; любезно улыбаясь, он старался побыстрее выбраться из шумливой толпы, прокладывал себе дорогу учтивыми жестами, которые привлекали к нему удивлЁнные взгляды этих людей с ножами за поясом. "Не очень-то приветливый у них вид", - жаловался он мне приглушённым голосом.
     - Надеюсь, вы не станете требовать, чтобы революции совершались приветливыми людьми. В политической борьбе, которую Муссолини ведет уже четыре года, он действует не лестью и обманом, а насилием, самым жестоким, самым беспощадным, самым научно обоснованным насилием, какое только бывает.

    Пока мы шагали по безлюдным улицам, я говорил Израэлу Зенгвиллу: "Ваше презрение к фашистской революции, которую вы считаете комедией, не вяжется с вашей ненавистью к чернорубашечникам, которым английская печать всё время ставит в вину то, что они прибегают к насилию. Если революционеры всё время прибегают к насилию, то как же их революция может быть комедией? А ведь чернорубашечники не просто склонны к насилию, они безжалостны. Правда, фашисты на страницах своих газет иногда опровергают обвинения в насилии, предъявляемые им противниками: но это лицемерие, достойное мелких буржуа. Впрочем, и сам Муссолини ведь не вегетарианец, не приверженец "христианской науки" и не социал-демократ. Его марксистская подготовка не позволяет ему погружаться в толстовские нравственные сомнения: он не обучался хорошим политическим манерам в Оксфорде, а чтение Ницше привило ему стойкое отвращение к романтизму и благотворительности. Если бы Муссолини был мелким буржуа с прозрачными глазами и бесцветным голосом, то его сторонники, несомненно, отвернулись бы от него и стали искать себе другого лидера. Так чуть было не случилось в прошлом году, когда он хотел заключить перемирие с социалистами: это вызвало острое недовольство и даже отпор среди фашистов, которые единодушно высказывались за продолжение гражданской войны. Не надо забывать, что чернорубашечники, как правило, либо раньше состояли в крайне левых партиях, либо прошли через войну, и четыре года, проведённые в окопах, ожесточили их сердца, либо ещё совсем молоды и полны великодушных порывов. Не надо также забывать, что Бог людей вооружённых может быть лишь Богом насилия".
     - Сейчас, - ответил Израэл Зенгвилл, - мне интересно знать, на чьей стороне в этой революции будут рабочие. Главная опасность для фашистов - это не правительство: главная опасность - это всеобщая забастовка.

    К концу 1920 года для фашистов проблемой была не победа над правительством или над социалистической партией, которая своей всё возрастающей парламентаризацией всё более дестабилизировала конституционный порядок в стране, а победа над профсоюзными организациями рабочих, представлявших единственную революционную силу, способную защитить буржуазное государство от коммунистической или фашистской опасности.

    Миссию рабочих организаций по защите государства, прекрасный пример выполнения которой продемонстрировал Бауэр в марте 1920 года, вполне осознавал и Джолитти, хотя он и был более осторожен. Политические партии ничего не могли предпринять против фашистов, чьи методы борьбы, оправданные насильственными действиями коммунистических красногвардейцев, нельзя было назвать политическими методами. Парламентские фракции этих партий стремились поставить вне закона все революционные группировки, которые не хотели выполнять требования об обязательном парламентском представительстве, или, как тогда говорили, о возвращении к легальности: такая деятельность партий не могла заставить фашистов отказаться от применения насилия против насилия коммунистов. Какой отпор могло дать правительство революционному действию чернорубашечников и красногвардейцев? Крупнейшие партии, социалистическая и католическая, которых парламентаризация свела к роли конституционных партий, могли только поддержать и, так сказать, узаконить решением парламента возможные репрессивные меры правительства. Но для того, чтобы положить конец хаосу, заливавшему кровью Италию, требовались не обычные полицейские меры, а совсем другое.

    Либерализм Джолитти был всего лишь беспринципным оптимизмом: в этом политике, циничном и никому не доверявшем, своего рода парламентском диктаторе, слишком пронырливом, чтобы верить в идеи, и слишком отягощённом предрассудками, чтобы уважать людей, цинизм и недоверчивость непостижимым образом соединялись с оптимизмом; благодаря этому он мог создавать нужные ему ситуации, делая вид, что не имеет к ним никакого отношения, и усложнять их разными закулисными манёврами, заставляя всех думать, будто они развиваются сами по себе. Государство не внушало ему никакого уважения: именно в этом презрении к государству заключается тайна его политики. Его либеральная интерпретация марксистского метода Бауэра состояла в том, чтобы подменить репрессивные меры правительства революционным действием профсоюзных объединений, а значит, доверить им защиту буржуазного государства, чтобы избавить страну от фашистской и коммунистической опасности и развязать себе руки для парламентаризации, то есть развращения пролетариата.

* * *

    Соперничество между Д'Аннунцио и Муссолини не было плохой картой в игре Джолитти, который честно играл плохими картами и нечестно - хорошими.

    Со своей стороны, коммунисты, оказавшись под перекрёстным огнем фашистов и правительства, потеряли всякое влияние на массы трудящихся. Их преступная и наивная склонность к террору, полное непонимание задач революции в Италии, их неспособность отказаться от тактики, которая в плане прямого действия сводилась к бессмысленной трате сил на организацию покушений, одиночных акций, бунтов в казармах и на фабриках, в бесполезной уличной войне в маленьких провинциальных городках - тактики, которая делала их жестокими и отважными героями некоей повстанческой утопии, - всё это обрекало их на второстепенную роль в борьбе за власть. Сколько выгодных моментов было упущено, сколько акций сорвалось в красном 1919 году, когда любой маленький Троцкий, любой провинциальный Катилина при сильном желании мог с горсткой людей после нескольких выстрелов захватить власть, не потревожив ни короля, ни правительство, ни историю Италии. В Кремле политический утопизм итальянских коммунистов был излюбленной темой бесед в хорошую минуту: новости из Италии заставляли Ленина, всегда оживлённого и всегда осмотрительного, хохотать до слёз: "Итальянские коммунисты? Ха-ха-ха!" Он веселился, как ребенок, читая послания, которые Д'Аннунцио отправлял ему из Фьюме.

* * *

    Миниатюрное государство, созданное Д'Аннунцио в сентябре 1919 года, за несколько месяцев проделало в обратном порядке путь, обычно совершаемый другими государствами за долгие века: государство, которое, по замыслу Д'Аннунцио, должно было стать зародышем мощной революционной организации, атакующей пешкой националистической революции, началом пути революционной армии, идущей на штурм Рима, - это государство к концу 1920 года было всего лишь итальянским княжеством эпохи Возрождения, сотрясаемым междоусобными распрями и отравленным честолюбием, риторикой и страстью к роскоши своего Государя, слишком красноречивого, чтобы следовать советам Макиавелли. Слабость этого княжества заключалась не только в его анахронистичности, но и в том, что его существование было скорее фактом внешней политики, а не внутренней.

* * *

    Руководители Профсоюзов вели борьбу с помощью масштабных забастовок: целые города, районы, области оказывались парализованными в результате конфликта, вспыхнувшего в каком-нибудь маленьком городке, после первого выстрела начиналась забастовка: раздавался тоскливый вой гудка, заводы пустели, в домах закрывались окна и двери, движение останавливалось, пустынные улицы казались серыми и голыми, словно палуба броненосца перед сражением.

    Прежде чем уйти с завода, рабочие снаряжались к бою: оружие появлялось отовсюду, из-под токарных, из-за ткацких станков, из-за динамо-машин и паровых котлов; кучи угля выплевывали ружья и патроны; люди с непроницаемыми лицами и размеренными движениями проскальзывали между мёртвыми машинами, поршнями, кузнечными молотами, наковальнями, подъёмными кранами, взбирались на железные лестницы, в кабины кранов, на погрузочные площадки, на островерхие стеклянные крыши, занимали боевые позиции, превращая каждый завод в крепость. Красные знамёна появлялись на верхушках заводских труб.

    Рабочие собирались во дворах, разделялись на роты, подразделения, взводы; командиры взводов с красными повязками на рукавах отдавали приказы; когда возвращались патрули, посланные на разведку, рабочие покидали завод, молча шагали вдоль его стен, направляясь к стратегическим пунктам города. К Палате труда со всех сторон подтягивались отряды, обученные тактике уличных боёв, чтобы защитить от возможного нападения комитеты профсоюзов, у всех дверей и на крышах ставили посты, в кабинетах на полу под окнами были сложены ручные гранаты.

    Машинисты отцепляли локомотив и на полной скорости ехали на станцию, бросая поезда в безлюдной местности. Деревенские жители перегораживали дороги повозками, чтобы помешать мобилизации фашистов и не дать подкреплениям чернорубашечников проехать из одного города в другой. Засев за изгородями, красногвардейцы, вооружённые охотничьими ружьями, вилами, мотыгами и серпами, ждали появления грузовиков с фашистами. Перестрелки завязывались на улицах, на железнодорожных путях, перекидывались из деревни в деревню, слышались в увешанных красными флагами предместьях больших городов. По тревожному сигналу заводского гудка, оповещавшего о забастовке, карабинеры, солдаты королевской гвардии, полицейские затворялись в казармах: Джолитти был слишком либералом, чтобы вмешиваться в борьбу, которую рабочие так успешно вели своими силами против врагов государства.

* * *

    В тактике чернорубашечников карательные операции занимали одно из важнейших мест. Как только в предместье или в деревне становилось известно о гибели какого-нибудь фашиста, штурмовые отряды отправлялись на задание: Палаты труда, рабочие ячейки, дома профсоюзных вожаков немедленно подвергались нападениям, опустошениям, поджогам. Вначале, когда тактика карательных мер ещё была новостью, красногвардейцы встречали фашистов стрельбой, у Палат труда, рабочих ячеек, на улицах предместий и деревень завязывался бой не на жизнь, а на смерть. Но страшная тактика вскоре принесла свои плоды: ужас перед карательными акциями подорвал боевой дух красногвардейцев, отнял у них мужество и желание защищаться, поразил в самое сердце организации трудящихся. При приближении чернорубашечников красногвардейцы, деятели социалистической партии, секретари профсоюзов, руководители стачечных комитетов убегали в поля, уходили в горы. Бывало, что все жители деревни, в которой убили фашиста, убегали в поля: прибыв на место, штурмовые отряды заставали только пустые дома, безлюдные улицы, и на мостовой - труп в черной рубашке.

    Молниеносной, решительной и беспощадной тактике фашистов профсоюзные вожаки могли противопоставить лишь то, что они называли безоружным сопротивлением. Хотя официально они брали на себя ответственность только за забастовки, они не упускали случая разжечь боевой дух трудящихся любыми средствами. Они делали вид, будто не знают, что во всех Палатах труда и рабочих ячейках имеются запасы ружей и гранат: согласно их планам, забастовка не должна была быть мирной, она должна была приводить к состоянию войны, создавать условия для применения рабочей тактики уличных боев. "Забастовка, - говорили они, - это наша карательная акция, это наше невооруженное сопротивление фашистскому насилию". Однако они прекрасно знали, что рабочие приходили в Палату труда за оружием; сам климат забастовки, накалённый, гнетущий, толкал рабочих на вооруженную борьбу. Их попытки представиться беззащитными и невинными жертвами насилия со стороны противников, этакими красными ягнятами, которых режут чёрные волки, была так же смешна, как толстовские сомнения некоторых фашистов из либералов, не желавших признать, что сторонники Муссолини хоть раз выстрелили из револьвера, хоть раз кого-то стукнули дубинкой или дали кому-то хоть каплю касторки. При всём лицемерном миролюбии вожаков рабочих организаций среди чернорубашечников тоже насчитывались убитые.

    Не надо думать, будто фашистам никогда не приходилось туго. Иногда целые деревни, кварталы, области брались за оружие. Всеобщая забастовка была сигналом к восстанию. Чернорубашечников атаковали в домах, на улицах вырастали баррикады, группы рабочих и крестьян занимали деревни, шли в города, охотились на фашистов. Достаточно вспомнить резню в Сарцане, чтобы убедиться, что рабочие были не столь лицемерны, как их вожаки.

    В июле 1921 года в городке Сарцана были убиты пятьдесят чернорубашечников; раненых добивали даже на носилках, у дверей больниц; сотню других, спасшихся из города бегством, искали по лесам толпы женщин и мужчин с вилами и серпами. Хроника гражданской войны в Италии в 1920-1921 годах, то есть хроника подготовки фашистского переворота, изобилует такими случаями бесчеловечного насилия.

    Чтобы положить конец революционным забастовкам и восстаниям рабочих, которые становились всё более масштабными и порой даже охватывали целые области, фашисты выработали новый метод: систематическая оккупация неспокойных районов. В определённый день чернорубашечники собирались на мобилизационные пункты: тысячи и тысячи вооружённых людей - иногда 15, а то и 20 тысяч обрушивались на города, посёлки, быстро перемещаясь на поезде или грузовике из одной области в другую. В считанные часы вся область была оккупирована, и в ней объявлялось осадное положение. Всё, что оставалось от местной социалистической или коммунистической организации - Палаты труда, профсоюзные комитеты, рабочие ячейки, редакции газет, кооперативы, - было разгромлено или методично разрушено. Красногвардейцев, не успевших скрыться, поили касторкой, избивали и снова поили; два-три дня подряд на площади в сотню квадратных километров без отдыха работали дубинки. К концу 1921 года эта тактика, систематически применявшаяся во всё больших масштабах, сломала хребет политической и профсоюзной организации пролетариата. С опасностью красной революции было покончено навсегда.

    У гражданина Муссолини большие заслуги перед родиной, думали буржуа всех мастей; теперь, когда его миссия выполнена, чернорубашечники могут уйти на покой. Но очень скоро им пришлось убедиться, что победа фашизма над трудящимися сломала хребет и государству.

* * *

    Тактика, применённая Муссолини для захвата власти, могла быть разработана и воплощена в жизнь только марксистом. Ни в коем случае не следует забывать, что Муссолини получил марксистскую подготовку. Особенностью революционной ситуации в Италии, вызывавшей смех и негодование у Ленина с Троцким, была неспособность итальянских коммунистов воспользоваться на редкость благоприятным стечением обстоятельств: близкие к восстанию всеобщие забастовки 1919 и 1920 годов, кульминацией которых было занятие предприятий рабочими в северной Италии в 1920 году, не выдвинули ни одного руководителя, способного повести горстку храбрецов на штурм государства.

    Не надо усматривать в тактике фашистского государственного переворота замысел реакционера: у Муссолини не было ничего от Д'Аннунцио, от Каппа, Примо де Ривера или Гитлера. Как марксист, взвешивал он силы пролетариата и их роль в революционной ситуации 1920 года, как марксист, пришёл к заключению, что, прежде всего, надо уничтожить профсоюзные объединения трудящихся, на которые, несомненно, стало бы опираться правительство при защите государства.

    Те, кто хотел видеть в фашизме лишь способ защиты государства от коммунистической опасности или просто реакцию на политические и социальные завоевания пролетариата, считали, что Муссолини к середине 1921 года уже сделал своё дело, что игра его сыграна, и чернорубашечникам можно уйти на покой. К тому же выводу, но по совершенно другим причинам, пришёл и Джолитти в марте 1921 года, после всеобщих забастовок, показавших всю грозную мощь фашизма.

    Гражданская война достигла пугающих масштабов: обе стороны несли тяжёлые потери, но эта кровавая борьба, изобиловавшая беспримерными по жестокости эпизодами, закончилась поражением пролетарских сил. Для Джолитти, который разыгрывал против фашизма профсоюзную карту, крах рабочего движения стал полной неожиданностью: фашизм вышел победителем из кровавой схватки, его боевой задор ясно показывал, каковы его дальнейшие планы, и он был великолепно вооружён для борьбы с государством. Что же можно было противопоставить фашизму?

    Профсоюзы уже завершили свою миссию по защите государства. Политические партии, составлявшие большинство в парламенте, были бессильны против этой могущественной вооружённой организации, опиравшейся на насилие и беззаконие. Оставалось лишь попытаться парламентаризировать фашизм, - старая тактика либерала, который за предыдущие 30 лет создал в Италии тип парламентской диктатуры на службе у монархии, лишённой конституционных предрассудков. Муссолини осуществлял свою политическую программу без ущерба для революционной тактики и позволил вовлечь себя в эту игру лишь в разумных пределах. На майских выборах 1921 года фашистская партия согласилась войти в Национальный блок, - так, с помощью всеобщего избирательного права, Джолитти намеревался опорочить и разложить воинство чернорубашечников.

    Целью Муссолини был захват власти; и надо было признать его предвыборную программу, чтобы отдалить фашизм от главной задачи его революционной тактики. Джолитти вёл честную игру только плохими картами, и на этот раз ему повезло не больше, чем когда он хотел нечестно сыграть на соперничестве Д'Аннунцио и Муссолини. Фашизм не дал заманить себя в парламентскую ловушку, а остался верен своей тактике: пока два десятка депутатов-фашистов, прошедших в парламент на майских выборах, раскалывали Национальный блок, чернорубашечники применяли к республиканским и католическим профсоюзам те же насильственные методы, с помощью которых они разогнали профсоюзы социалистов. Перед восстанием надо было убрать с дороги все организованные силы, как левого, так и правого толка, способные поддержать правительство, помешать фашистам, напасть на них с тыла в решающий момент государственного переворота.

    Надо было предотвратить не только всеобщую забастовку, но и смыкание в единый фронт правительства, парламента и пролетариата. Фашизму необходимо было создать вокруг себя вакуум, превратить в tabula rasa любую группировку, политическую или профсоюзную, пролетарскую или буржуазную - профсоюзы, кооперативы, рабочие ячейки, Палаты труда, газеты, политические партии.

    К большому удивлению реакционной и либеральной буржуазии, думавшей, что фашизм отжил свой век, и к большой радости рабочих и крестьян, чернорубашечники, разогнав республиканские и католические организации, взялись за либералов, демократов, масонов, консерваторов и вообще всех благонамеренных буржуа.

    Борьба с буржуазией вдохновляла фашистов гораздо больше, чем борьба с пролетариатом. Штурмовые отряды Муссолини состояли по большей части из рабочих, мелких ремесленников и крестьян. И потом, борьба против буржуазии была уже борьбой против правительства, против государства. Либералы, демократы, консерваторы, призывавшие фашистов войти в Национальный блок, поспешившие записать Муссолини в "спасители родины" (вот уже полвека Италия просто изобилует "спасителями родины": то, что вначале было высокой миссией, превратилось чуть не в профессию, а от страны, которую слишком много раз спасали, можно ждать чего угодно), никак не могли признаться самим себе, что целью Муссолини было не традиционное спасение Италии, а захват власти. Вот эта его программа была гораздо искреннее, чем программа 1919 года.

    Теперь для либеральной и реакционной буржуазии не было ничего более противозаконного и вопиющего, чем насилие фашистов, столь горячо одобрявшееся ими, пока оно было направлено против пролетарских организаций. Кто бы мог подумать, что Муссолини, такой замечательный патриот в пору своей борьбы с коммунистами, социалистами и республиканцами, вдруг станет таким опасным человеком, честолюбцем без буржуазных предрассудков, заговорщиком, рвущимся к власти через голову короля и парламента?
    
byfire

Всеволод Овчинников, Тени на мосту

    6 августа 1945 года по одному из хиросимских мостов шли девять человек. Мы никогда не узнаем, куда спешили они этим знойным утром. Мы никогда не узнаем их имён. Эти люди сгорели, испарились, растаяли в воздухе. Вспышка смертоносного света отпечатала на каменных плитах лишь их тени. Они были короткими. Атомное солнце вспыхнуло над ними почти в зените. Потому что именно на мост Айон, на центр хиросимской дельты, наводил перекрестие своего прицела бомбардир Фериби.

    Мост Айон имеет форму буквы Т. От середины главного пролёта под прямым углом отведён другой мост, так как река Ота разделяется ниже на два рукава. Эти два протока омывают вытянутый клин, на котором теперь разбит Парк мира. А напротив, у моста Айон, оставлен в неприкосновенности остов здания с оголённым куполом и пустыми глазницами окон - Атомный дом. Он должен напоминать о том, как выглядел центр Хиросимы после взрыва.

    Нужно, впрочем, иметь в виду, что сохранили единственный каменный остов, уцелевший среди сплошного пепла, - остатки стен и купола торгово-промышленной палаты у моста Айон. Несколько выгоревших изнутри коробок банковских зданий, каркас универмага Фукуя - вот и всё, что возвышалось над землёй. "Яблоко" мишени, в которое целил Фериби, на два с лишним километра вокруг окрасилось в ровный серый цвет. Так выглядела "зона сплошного поражения".

    В городе, население которого составляло перед катастрофой около 350 тысяч человек, уцелело лишь 8 процентов жилищ. Тогда, после всепоглощающего пламени, после чёрного дождя, который окропил бескрайнее пепелище, горожанам казалось, что эта мёртвая, спекшаяся земля никогда не оживёт, что ни одна былинка не пробьётся сквозь смертоносный пепел.

    Сейчас там, где был эпицентр трагедии, разбит Парк мира. Он занимает всю северную часть острова Накадзима. По его аллеям гуляют молодые пары. Возле клумб под присмотром матерей играют дети. На тенистых скамейках одиноко сидят старики. Здесь много зелени. Но это не торжествующая поросль городского парка, а зелень хорошо ухоженного кладбища.

    Каждый день в Парке мира выстраиваются ряды экскурсионных автобусов. Возле моста Айон, перед Атомным домом торгуют сувенирами, открытками, как перед любым другим историческим памятником. Школьные экскурсии и путешествующие молодожёны деловито фотографируются на фоне развалин. Возрождённый из пепла город словно утверждает мысль: пусть лишь руины Атомного дома остаются здесь в напоминание о том, что не должно повториться!

    Впрочем, в предрассветный час по камням моста Айон, на котором отпечатались тени погибших, скользят и другие человеческие силуэты. Они появляются из переулка напротив, когда ещё закрыт туристский павильон, пусты стоянки экскурсионных автобусов, когда скозной контур развалин едва проступает на фоне неба. Их путь на биржу труда лежит через Парк мира. Безмолвной вереницей проходят они мимо памятника, словно тени минувшего, - ещё живые люди, для которых роковой миг растянулся на десятилетия страданий. Это не литературный образ, не метафора. Возле моста Айон многие десятилетия гноился незаживающий шрам Хиросимы - "атомная трущоба".

    Само возникновение "атомной трущобы" было похоже на болезненный бред. Она разрасталась по ночам. Лачуги строили в темноте без ведома и разрешения городских властей. Единственное, что придавало трущобе какую-то легальность, - лечебные книжки её обитателей. Лишь в графе "место жительства" официально признавалось существование "улицы Айон".

    В Хиросиме насчитывается около 100 тысяч хибакуся - людей, переживших атомный взрыв. Каждому из них выдана лечебная книжка с указанием, на каком расстоянии от эпицентра он находился. Именно этими метрами, а не числом прожитых лет меряют свой век коренные хиросимцы.

    В сознании приезжего слово "хибакуся" обычно связывается с больничной койкой. Лишь при виде лачуг у моста Айон начинаешь понимать, что болезнь терзает этих людей вкупе с нуждой: чем сильнее недуг, тем сильнее переплетается он с лишениями. Среди подёнщиков - людей, обивающих пороги хиросимской биржи труда, большинство составляют именно хибакуся.

    Почему это происходит? Почему именно те, кто пережил атомный ад, оказались на социальном дне? Тому есть много причин. Подорванное здоровье не позволяет этим людям иметь постоянную работу. Им не на кого и не на что опереться. Они потеряли близких, лишились имущества. А если что и уцелело, то давно ушло на врачей и лекарства.

    Ведь бесплатное лечение хибакуся ввели под нажимом общественности лишь в 1957 году - через 12 лет после трагедии. С тех пор каждый человек, переживший взрыв, должен дважды в год проходить специальное обследование. При симптомах лучевой болезни ему назначают курс лечения.

    Однако регистрируются для обследования далеко не все. Многие предпочитают скрывать, что они хибакуся. Запрет, окружавший само это слово в годы американской оккупации, деятельность комиссии по изучению последствий атомных взрывов - всё это толкало пострадавших замкнуться в своём горе, усиливало их отчуждённость. На собственном опыте они убедились: людей, переживших взрыв, неохотно берут на работу, с ними избегают жить под одной крышей, тем более вступать в брак.

    Таково это трёхмерное, трёхликое горе. Мало сказать - физические муки. Мало сказать - бремя нужды. Они, хибакуся, обречены быть ещё и кастой отверженных.

    И не случайно некоторые из них в минуты отчаяния завидуют судьбе тех девяти пешеходов, которые шагали августовским утром через мост Айон. Быть в трёх тысячах метров от центра катастрофы, чтобы после многолетних страданий оказаться в трёхстах; обитать как живые тени там, где их земляки когда-то погибли мгновенно, отпечатав на камне свои силуэты.

Turner

Круто быть в меньшинстве

    Чувство удивления - Ни дьявол, ни бог, ни черти, ни ангелы - Почему идиотам? - Свалка истории - Большинство социалистов - It's all about Putin - Речи Гитлера - Секс и политика - Огромная территория - Смехотворность ситуации - Богатые люди


Свобода

    Однажды в 2005 году довелось мне репортёрствовать в годовщину оранжевой революции - первый, так называемый, "день свободы". Поскольку я голосовал за бандюковичей в трёх турах президентских выборов, к этому заданию я отнёсся с большой долей брезгливости. Мол, не гоже приличному стороннику бандюковичей гулять среди толп счастливых зобми. Да и день выдался холодный и сырой. Я расположился в "Планете суши" на Крещатике в ожидании начала официальных торжеств и рассматривал оттуда представителей, как тогда любили говорить, "новой политической нации, родившейся на Майдане".

    И в какой-то момент я почувствовал, что представители этой "новой политической нации" чем-то меня удивляют, причём почти поголовно. Чувство оказалось таким сильным, что я даже не стал доедать десерт и решил немедленно выяснить причину своего удивления. К счастью, для этого мне не пришлось гулять среди зомби - ответ нашёлся сам по себе, когда официантка принесла счёт.

    Я понял, что представители этой "новой политической нации" удивляли меня нищетой.

    Нищета проявлялась не в плохой их одежде или в чём-либо подобном. Это не денежная нужда. Их нищета проявлялась в тотальной запущенности - единственное впечатление, которое они производили. И в тотальном неумении общаться - если они находили своих, они отделялись от толпы и сразу же начинали выпивать, а если не находили своих, они стояли как вкопанные и просто ждали. Нищета была их сутью. Люди без судьбы, атомы запущенности, были способны только ждать без цели, просто ждать, или выпивать без торжества, просто выпивать - больше ничего.

    Им и день свободы-то (как вся оранжевая революция) нужен был лишь в качестве минимального признания их важности, в качестве минимального подтверждения того, что у них всё-таки есть судьба, что они не нищие в этом смысле.

    Политики, люди очень зацикленные на себе, решили тогда, что "новой политической нации" в кайф, что политики перед нею отчитаются. Но дело было не в отчёте - как бы кто ни относился тогда к Ющенко и его соратникам, все понимали, что ни дьявол, ни бог, ни черти, ни ангелы не отчитываются, им просто незачем. Все это понимали - кроме политиков. И кроме большинства журналистов, которые не понимают никогда и ничего.

    Люди получили порцию судьбы в 2004 году и хотели получить ещё одну порцию судьбы в 2005 году. Им в 2004 году было наплевать на фальсификации, махинации и на Януковича лично. Их достало, что они никто, что они нищие. Их достало, что у них нет судьбы.

    Я-то, как сторонник бандюковичей, понимал, что они, на этот раз, останутся вообще ни с чем - даже без надежд. Потому что, во-первых, это обман - судьбу не получают, судьбу создают, а во-вторых, таким идиотам судьба не положена.

    Почему идиотам?

    Напоминаю, праздновался день свободы. Поддавшись странному кармическому ветру, я ушёл с Крещатика, да не в другой ресторан, где тепло, уютно и сытно, но зачем-то к Верховной Раде. Там также было полно представителей "новой политической нации", а партия "Братство" Дмитрия Корчинского решила там насладиться внезапно нагрянувшей после кучмизма свободой, устроив шествие от Верховной Рады до Европейской площади, и на этой площади собиралась провести митинг. Как выяснилось позже, шествие и митинг не были запрещены судом, а городские власти были вовремя уведомлены об их проведении. Тем не менее, лишь только братья успели построиться в колонну, появился ОМОН и обычные менты, и стали они братьев усердно паковать. Как выяснилось позже, ОМОН прятался на первом этаже здания Кабинета министров, а обычные менты - где-то в глубине парка напротив здания Кабинета Министров.

    Вот, значит, паковали они братьев... и тут в дело вступила "новая политическая нация". Те самые граждане, которые ещё год назад участвовали в шествиях и митингах, но гораздо более массовых и с "крышей". Возможно даже - те самые граждане, которых ещё несколько лет назад точно такой же ОМОН точно так же усердно паковал на акциях "Кучму геть!".

    Следует признать, я был наивный сторонник бандюковичей - я всерьёз предполагал, что "новая политическая нация" осознает, что празднует день свободы, а не день ментов, что "новую политическую нацию" мог точно так же спаковать в 2004 году точно так же прятавшийся на первых этажах правительственных зданий ОМОН, и что "новая политическая нация" поможет братьям. Хо-хо! Как я был наивен!

    Замешкавшись на пару минут, представители "новой политической нации" сначала неуверенно, а потом уже уверенно и массово стали поддерживать ментов. "Так их!" - говорила "новая политическая нация". "Правильно!" - кивали тётушки с оранжевыми ленточками на одежде. Я был шокирован. Братья остались в полном одиночестве со своей свободой - ОМОН их паковал, понабежавшие журналисты были поглощены фиксированием происходившего, "новая политическая нация" выплёвывала в воздух возгласы типа "Нечего такое устраивать!", "Сволочи!" (причём в адрес братьев, не ментов) и "Должен быть порядок!" Минут через двадцать всё закончилось - братьев увезли в неизвестном направлении, ОМОН ушёл обратно в Кабмин, обычные менты ушли в свои автобусы, "новая политическая нация" пошла дальше праздновать.

    Ну, разве не идиоты? Они даже в день свободы поддержали несвободу.

    Уже вечером я узнал, что на улице Банковой перед секретариатом Ющенко устроил голодовку один из организаторов акций "Кучму геть!". Его проблема заключалась в том, что за эти акции он попал в тюрьму. Пока он был там, он заболел туберкулёзом и каким-то образом (уж не помню каким) лишился квартиры на воле. А "новая власть", Кучму с кучмизмом вроде как и отправившая на свалку истории не без помощи этого человека, мало того что отказалась дать ему хоть какую-то компенсацию, так ещё и проигнорировала его попытки добиться отмены приговора. И никого на улице Банковой этот человек со своей голодовкой не волновал - ни чиновников секретариата Ющенко, ни "новую политическую нацию". Его просто игнорировали. И он был так рад тому, что я вознамерился его выслушать! Аж на русский язык с украинского иногда переходил в своих ответах.

    В общем, люди без судьбы - нищие люди - всегда остаются ни с чем. Это является их сутью.


+ + +

Образованность

    Однажды в 2007 году я решил на собственном опыте узнать, что же такое экспорт революций, и отправился на Летнюю школу Института Катона. Выяснилось, правда, что Институт Катона имеет отношение не столько к экспорту революций, сколько к экспорту здравого смысла. И к экспорту либертарианства - куда ж без идеологии. Среди преподавателей Летней школы были сплошь оппозиционные путинизму персоны: Андрей Илларионов, Каха Бендукидзе, крутые журналисты, оппозиционер из Беларуси, другие "несогласные" и несколько американцев. А вот ученики Летней школы...

    Учеников первым раскусил Каха Бендукидзе. И выразил своё возмущение тем фактом, что на шабаше либертарианцев каким-то образом оказалось большинство социалистов. С этого момента старания преподавателей были направлены на то, чтобы продемонстрировать: социализм - это практически всегда несвобода, практически всегда экономическое отставание и практически всегда полный провал в культуре.

    Мы долго спорили о мифах, о дискриминации, о монополиях, о налогах, о насилии, о легализации наркотиков, об образовании и образованности, о глобализации. Это было поучительно. Каха Бендукидзе всё больше возмущался и всё активнее провоцировал думать. Андрей Илларионов с завидным терпением объяснял очевидные истины. Остальные преподаватели по мере своих сил тоже чему-то учили. А я впал в созерцание - где-то была допущена ошибка, её было необходимо обнаружить.

    И в один из последних дней Летней школы я ошибку обнаружил. It's all about Putin. Некий парень из России в разговоре со мной за обедом стал защищать Владимира Владимировича. Мол, не такой уж он и плохой. Мол, у него и достоинств полно. Вон теперь как Россию-то, говорит, все зауважали. Вон теперь какое у нас, говорит, государство-то сильное.

    Проблема была не в том, что на шабаше либертарианцев собралось большинство социалистов. Проблема была в том, что на шабаше либертарианцев собралось большинство государственников.

    Организаторы исходили из того, что все участники шабаша либертарианцев понимают - государство необходимо ослаблять. Что они понимают, государство если и должно быть, то жёстким - чтобы пресечь любое посягательство на права и свободы своих граждан, и только для этого жёстким. В остальном, если государство и должно быть, оно должно быть слабым и минимальным - чтобы ни в коем случае не подавлять права и свободы своих граждан. Но участники-то этого не понимали!

     Они были убеждены, что уважение - это прямое следствие силы. Они были убеждены, что запреты решают проблемы. Они были убеждены, что могут вторгаться в чужую жизнь и ограничивать других людей по каким-то причинам.

    Они тотально не верили в людей.

    Каха Бендукидзе тогда часто повторял: "Никому не верьте - думайте". И вот именно в вере ключ к свободе. Да, важно никому не верить - вообще никому. Равно как и важно верить в людей. Не в силу, не в запреты, не в ограничения.

    Верить в то, что люди способны быть людьми, а не тупым скотом или опасным зверьём.

    Любой запрет, любое ограничение - это, в сущности, страховка от тупости или от опасности, до глупости дорогая, но страховка. Причём больше всего запретов, больше всего ограничений устанавливают как раз скот и зверьё - они очень хорошо себя знают и очень хорошо знают, чего ожидать от таких, как они.

    Ученики Летней школы тогда смотрели, например, на Андрея Илларионова и не видели его - умнейшего, деликатнейшего человека, уверенного, что самое опасное в нашем мире - это догмы. Скажем, догма о том, что уважение - это прямое следствие силы. Гитлер бряцал оружием - ещё сильней, чем Путин. В речи Гитлера вслушивались - ещё сильней, чем в речи Путина. Гитлера уважали за его силу в качестве хозяина государства? Нет, Гитлер как был опасным зверьём без уважения - так и сдох. А вот за ум и деликатность - уважают. Но чтобы это понять, необходима образованность. Необходима образованность, чтобы отличить стокгольмский синдром от уважения.

    It's all about Putin. Необходимы ум и деликатность? Необходимо уважение. Необходимо уважение? Необходима образованность. И вот образованность современные государства - а путинское наиболее ярко и внятно - пытаются задавить. Многие люди уже не понимают, что образование и образованность - это мало того что не одно и то же, так ещё и образование иногда полностью исключает образованность - потому что познание у некоторых останавливается в момент получения диплома. А чем меньше образованности, тем меньше веры в людей. Необразованный человек или вовсе не знает примеров того, что люди способны быть людьми, а не скотом или зверьём, или слишком мало знает таких примеров.

    Это вопрос времени - когда необразованный человек станет заложником силы хозяина (или хозяев) государства.


+ + +

Чувство юмора

    И вот вчера благодаря прелестному das_plague , который возжелал посмотреть фильм про трансгендеров, я попал в медиаклуб "На сеновале", где демонстрировалось кино с фестиваля "Молодость". Я, честно говоря, не могу понять, почему вдруг das_plague  решил, что будет фильм про трансгендеров, и как ему удалось убедить меня в этом. Учитывая тот факт, что пресс-релиз с анонсом мероприятия читал я, и в пресс-релизе написано, что будет фильм "Восток/Запад - секс и политика" про неудавшийся гей-парад в Москве в частности и про путинизм в целом.

    Мы пришли. Мы посмотрели.

    Когда мы посмотрели фильм про путинизм в киноклубе Могилянской академии, создалось впечатление, что апокалипсис наступит буквально в следующий вторник, сразу после того, как Газпром в понедельник захватит весь мир своими газовыми трубами. На этот раз, крохи оптимизма уцелели, и создалось впечатление, что всё не так мрачно, и ещё есть куда бежать в этом мире.

    А потом оптимизм умер от шока.

    Сам показ фильма был посвящён Международному дню памяти трансгендерных людей. Название дня, конечно, странное - вроде не все трансгендерные люди уже умерли, есть и живые, да и новые постоянно появляются, и Восьмое марта, в конце концов, не называется Международным днём памяти женщин, потому что женщины тоже, как ни крути, умерли не все. Демонстрировавшийся фильм был посвящён борьбе против дискриминации. Собрались смотреть его сплошь борцы за права и свободы. Все посмотрели, кое-кто даже конспектировал, на титрах похлопали. И началась дискуссия.

    Мне приспичило спровоцировать приглашённых наговорить мне на диктофон как можно больше. Это никак не связано ни с фильмом, ни с поводом для аккредитации на сие мероприятие - это мне для другого дела. И вот, одна гражданка доблисталась мудростью. Ясное дело, она журналистка. Кто ж ещё мог такое заявлять среди борцов за права и свободы и против дискриминации. Думаю, стоит упомянуть тот факт, что она ещё и член Партии Регионов и гордится этим, а на дворе никак не 2005 год, когда этим действительно можно было гордиться, если больше нечем, и если в 2005 же году и стал членом.

    Говоря о России, она выпалила буквальное следующее: невозможно управлять такой огромной территорией с помощью демократии. Аргумент у неё был аж один: вон там уже Татарстан хочет выйти из состава России.

    Я понял, что журналистика в Украине чем дальше, тем больше привлекает в свои ряды пиздец.

    Если бы то же самое мне выпалил любой гражданин России, я бы смог его понять - мне было бы трудно, но я бы понял его заблуждение, даже посочувствовал, постарался бы искренне. Но это сказала гражданка Украины. Я не стал у неё спрашивать, с чего она вообще взяла, что Татарстан решил куда-то выйти, и какого хрена её, гражданку Украины, ебёт судьба России? Я не стал у неё спрашивать, почему это Квебек может спокойно пытаться выйти из состава Канады, и в Канаде никто по этому поводу не устанавливает авторитаризм? Я не стал у неё спрашивать, почему это Украина могла выйти из состава Советского Союза, а Татарстан не может выйти из состава Российской Федерации? Вот почему? Татары что, низший сорт? Я посоветовал ей побольше смотреть Первый канал российского телевидения. Она не поняла шутку.

    У неё просто нет чувства юмора. У неё есть инстинкт смеяться в нужные моменты и заменять смехом фразу "боже, какой вы идиот".

    Фильм про борьбу гомосексуалистов против дискриминации будет освещать журналистка, спокойно дискриминирующая татар. Фильм про конкретные страдания конкретных людей, причинённые конкретными сторонниками и носителями авторитарной власти будет освещать журналистка, спокойно оправдывающая авторитаризм. Фильм про свободу будет освещать журналистка, которая в 2007 году гордится тем, что она член Партии Регионов - партии, чьё руководство страдает аллергией на слово "свобода" и вообще на любые слова, что не означают, в конечном итоге, "неприкосновенность собственности директоров Партии Регионов". Фильм про то, что Путин создаёт все условия для избиения и убийства людей (не важно, по какой причине - ориентация, цвет кожи, политические убеждения), будет освещать журналистка, чьи однопартийцы делают всё, чтобы путинизм был вечен.

    Кто из присутствовавших осознал смехотворность ситуации? Да никто! Все действительно решили, что я с ней спорил, а не давал выпалить мне на диктофон всё, что в ней есть.

    Говорят, в мире заканчивается нефть. Говорят, в мире заканчивается любовь. Врут. Правда в том, что в мире почти закончилось чувство юмора. Начался тотальный камеди клаб.


+ + +


    Так, собственно, к чему это я всё? К тому, что большинство людей - нищие, люди без судьбы. К тому, что большинство людей - шокирующе необразованные, и оттого постоянно ошибаются. Большинство людей - без чувства юмора, у них есть лишь инстинкт смеяться в нужные моменты. И это, подозреваю, не изменить, хотя и необходимо верить в людей. Верить в меньшинство. Очень круто быть в меньшинстве. Потому что меньшинство людей - это богатые люди, люди с судьбой. Меньшинство людей - это образованные люди, уважаемые люди. Меньшинство людей - с чувством юмора, и поэтому успевают высмеять ошибки до того, как их совершить. Быть в меньшинстве означает быть в оппозиции. А это всегда интересно. Как, например, было интересно в 2005 году в Украине поддерживать бандюковичей и сотрудничать с ними только потому, что все их гнобили. Вообще часто гнобят очень хороших людей - один Иисус чего стоил, а ведь как его гнобили, бедняжку! И да, он плохо кончил, зато потом воскрес. Вас это не привлекает? Что ж, избавьтесь от чувства юмора, старайтесь не думать, забейте на судьбу и смотрите Первый канал российского телевидения.
  
Turner

Да есть же ж! $ ) Я ждал этого! Новый экономический порядок

    Пока украинские СМИ увековечивают жлобство как способ мышления и местечковость как образ жизни, журнал "Шпигель" опубликовал озарение будущего человечества.

    Началось всё с того, что журналисты "Шпигеля" попросили пятерых лауреатов Нобелевской премии по экономике высказать своё мнение: каким следует сделать новый экономический порядок, который как раз сейчас массово обсуждается. И вот, они высказались.

    Во-первых, Эдмунд Фэлпс заявил:

    "Нелепо разглагольствовать о закате капитализма, в чём сегодня упражняются некоторые из европейцев. Чтобы жить в достатке, нужно иметь работу - интересную и приносящую доход. Работа предполагает и перемены, и решение возникающих проблем. А для этого необходим нормально функционирующий капитализм".

    Во-вторых, Райнхард Зельтен уточнил: 

    "Доминирующая в экономической теории картина поведения экономических субъектов исходит из непоколебимой уверенности в их благоразумии. На практике это подтверждается далеко не всегда. Если бы субъекты экономической деятельности были действительно абсолютно благоразумны, рынки можно было бы предоставить самим себе, и никаких тяжелых и долгосрочных последствий не наступило бы. Оптимизм относительно устойчивости рынков не оправдан. Экономическая теория должна научиться видеть реалистичную картину поведения человека".

    В-третьих, Джозеф Стиглиц закрепил успех: 

    "Нынешняя глобальная финансовая структура не только несовершенна, она далека от справедливости, особенно в отношении развивающихся стран. Они стали безвинными жертвами всемирного кризиса, возникшего в США. Даже страны, которые всё делали правильно - и регулировали хозяйственную деятельность, и проявляли макроэкономическую осторожность, страдают сегодня от тех промахов, что совершены в американской экономике.

     Ещё хуже то, что Международный валютный фонд в прошлом требовал проведения проциклических мер (например, поднятия процентных ставок и налогов и покрытия затрат в период рецессии), тогда как Европа и США действовали как раз наоборот, то есть предпринимали антициклические шаги. Приводит это к тому, что в случае кризиса капитал уходит из развивающихся стран. Так складывается порочный круг.

     Всё говорит в пользу того, что развивающимся странам потребуется много денег. Больше, чем те суммы, которыми располагает МВФ. Источники ликвидных средств находятся в Азии и на Ближнем Востоке. Однако уместен вопрос: зачем эти страны должны предоставлять свои тяжким трудом заработанные средства учреждению, зарекомендовавшему себя как крайне неэффективное? Тому институту, чья политика отказа от регулирования и стала первопричиной нынешней неразберихи и который продолжает проводить асимметричную политику, способствующую нестабильности?

     Необходимо новое финансовое учреждение для развивающихся стран, руководство которого учитывало бы сегодняшние реалии. Это новое учреждение могло бы указать Международному валютному фонду путь к глубоким реформам.

     Создать это учреждение нужно незамедлительно. Если в него направить экспертов министерств финансов и центральных банков, оно сможет начать работу весьма скоро.

     А далее потребуется череда реформ: глобальная система валютных резервов, ориентированная на доллар, явно износилась; как средство сохранения ценностей доллар оказался несостоятельным. Но переход к системе доллар-евро или доллар-евро-иена может вызвать ещё большую нестабильность. Глобальная финансовая система предполагает глобальную систему валютных резервов. США не были бы экономической сверхдержавой, если бы каждый из 50 штатов самостоятельно управлял собственной финансовой системой. Без национального правительства обойтись невозможно. А сейчас у нас сложилась глобальная финансовая система, но управление ею мы в слишком большой степени перекладываем на отдельные страны. Такая система просто не может быть работоспособной. Абсолютной стабильности нашей финансовой системы или наших национальных экономик достичь невозможно. Рынки сами себя корректировать не могут. Но мы в состоянии многое делать лучше.

    Хотелось бы надеяться, что, начиная с вашингтонской встречи, государства и правительства Европы и Азии возьмутся за создание глобальной финансовой структуры, для того чтобы 21 столетие могло стать веком надёжности и успеха".

    + + +

    А это значит:

    Во-первых, кто там начинал читать Маркса и отчаянно вспоминал, что же может быть вместо капитализма? Enjoy capitalism.

    Во-вторых, если лауреат Нобелевской премии говорит, что люди не такие уж и благоразумные, и что необходимо учиться видеть реалистичную картину поведения человека, то на русский язык его слова можно перевести следующим образом: эти двуногие твари, населяющие Землю, не просто глуповаты, они опасные идиоты, и срочно необходимо взять их под контроль.

    В-третьих, что может быть лучше для такого контроля, чем мировое правительство глобальный денежный центр типа федеральной резервной системы США? Что может быть лучше, чем подобие структуры, о которой мало кто что знает, а если знает, то вряд ли понимает, и любое кривое слово в отношении которой высмеивается, достаточно только упомянуть словосочетание "теория заговоров"?

    Или, может, лучше Обаму, а не федеральную резервную систему на всю планету растянуть? Обама всем понравится. Исламисты будут счастливы, ведь Обама, говорят, в юности мусульманином записывался в анкетах, и у него родственников в Кении с десяток сёл. Геи будут счастливы, ведь Обама обещал гей-браки разрешить. Бедняки будут счастливы, ведь Обама обещал всем помочь пособиями и повысить налоги богатым, а его мама когда-то давно даже получала талоны на еду, и это помогло его семье выжить. Европейцы будут счастливы, ведь Обама обещал воевать поменьше и разглагольствовать использовать дипломатию побольше. Русские согласятся на всё, лишь бы нефть хоть чуть-чуть выросла в цене. Китайцы промолчат. Южную Америку не спросят, а впрочем, Чавес Обаму уже успел похвалить. Да и давным-давно в "Пятом элементе" был президент планеты афроамериканец.

    И самое забавное - это не для того, чтобы лучше контролировать мир, вы же понимаете.

    Это путь к совершенству. Это ради справедливости. Это забота о маленьких и слабых. Это помощь безвинным жертвам. Это ликвидация порочного круга. Это средство против неэффективного МВФ, который только и делает, зараза, что плодит нестабильность. А эксперты центральных банков и правительств помогут, уж конечно. И 21 век станет веком надёжности и успеха, ага. Иисус, блять, вернулся, и зовут его Джозеф Стиглиц. Или нет - Иисус во второй раз - это грядущая глобальная финансовая структура. Которая накормит голодных, согреет замёрзших, утешит страдающих, вернёт стабильность, справедливость, благоразумие и нормально функционирующий капитализм. Или Обама это и есть Иисус?

    Дело даже не в том, почему это вдруг новая глобальная структура будет эффективной, если глобальный международный валютный фонд уже оказался неэффективным. И дело не в том, почему новую систему будут создавать виновники краха старой системы, а именно: эксперты и чиновники центральных банков и правительств. Дело в том, что абсолютное большинство людей живёт как пациенты в дурдоме - с ложечки кормят, из палаты в палату переводят, иногда позволяют играть в специально отведённых местах, произвольно меняют режимы жизни и постоянно держат в смирительных рубашках - то есть в государствах. А теперь всех людей собираются запихнуть в один смирительный мешок. Оставят снаружи только маленькое голодающее, но гордое чмо вроде Северной Кореи и опасного, но очень морального маньяка-имбецила вроде Ирана, чтобы показывать остальным и говорить: смотрите-ка, вот что значит жить на воле.

    И, главное, спорим на жевачку, если они, и правда, создадут глобальный денежный центр или выберут глобального Обаму, никто ничего против этого не сделает и даже не попытается сделать. Абсолютное большинство двуногих прямоходящих разумных существ с выражением оптимизма на лице согласится поменять свою личную смирительную рубашку на общий смирительный мешок, потому что в мешке будут давать кредиты на машину и будут продавать новые конверсы, в мешке будет успех и надёжность. Аминь.
  
Turner

Мы обязательно встретимся / Слышишь меня

    Бунт за разнообразие, начавшийся в 60-х годах, навсегда убил один из основных принципов человеческих отношений: если человек одевается отлично от других, если человек выглядит "по-другому", следовательно, он должен БЫТЬ ДРУГИМ. Теперь есть бесконечное количество людей, которые могут выглядеть "по-другому", но БЫТЬ ТАКИМИ ЖЕ - такими же, как масса.
  
gotoas

Ах, да. Забыл сказать

    Смотрели вчера "Кабинет доктора Калигари" в киноклубе Художественной академии, и вдруг выяснилось, что некоторые люди деградировали (или эволюционировали - кому как) настолько, что уже просто не способны воспринимать кино без закадрового смеха. И поэтому рефлекторно имитируют закадровый смех своим ржанием в удивительно неподходящие и несмешные моменты.
  
Turner

Избавиться от государства

    Заражение людей - Горе вам - Демократическая общественность изошла желчью - Полная остановка рынка межбанковского кредита - Плодит экстремизм - Какое же всё-таки счастье - Влечение к детям - Голод-22 и голод-47 - Уничтожение человечества - Будда не заинтересован - Явное неуважение к обществу - Здравый смысл


    Всё больше убеждаюсь, что зла не существует. И зла не существует вовсе не потому, что зло - это бездействие добра, а потому, что существует абсурд. Абсурд это и есть зло, и нет никакого другого зла, кроме абсурда. Но абсурд бывает разный. Бывает милый абсурд - скажем, бурундучки в золотой оправе в качестве подарка. Бывает грустный абсурд - например, миллионы женщин средних лет, чьи аргументы готовы "выслушать" только телевизоры. А бывает опасный абсурд. Вот именно то, что упорно называют злом. И что несёт в себе угрозу жизни и безопасности людей.


Если зеркало показало прыщ, зеркало надо расстрелять

    В Средневековье виновниками чумы часто объявляли кошек. Якобы являвшихся слугами дьявола и заражавших людей. Кошек массово истребляли. Правда, чума после истребления кошек не исчезала, к удивлению правоверных христиан. Зато увеличивалось количество крыс и, соответственно, блох. Именно укусы блох, которые жили на крысах, заражённых чумой, служили причиной заражения людей.
   
    Однако опыт борьбы с чумой в Средневековье, как и полагается любому историческому опыту, никого ничему не научил. Теперь ровно такой же уровень рассуждений демонстрируют государственные служащие в борьбе с экономической чумой. С кризисом.

    Кто во всём виноват? Нет, не центральные банки, наделавшие кучу ошибок. Нет, не правительства, проводившие неправильную политику. То есть не крысы со своими блохами. Во всём виноваты, по мнению государственных служащих, во-первых, те, кто осознаёт ошибки центральных банков и неправильную политику правительств, а во-вторых, те, кто информирует об этом своих сограждан и предполагает варианты развития кризиса в будущем. А уж кто о кризисе что-то там ещё и шутит - вообще отпетые негодяи. О, кошки, горе вам...

    Недавно выяснилось, например, что в солнечной Латвии в уголовном кодексе существует статья под названием "Распространение заведомо ложных данных или сведений о состоянии финансовой системы Латвийской Республики". Причём когда Лукашенко вписал в свой уголовный кодекс статью о дискредитации Республики Беларусь, всемирная "демократическая общественность" изошла желчью, а вот по поводу латвийских особенностей уголовного права почему-то помалкивает. Но дело не в этом. Дело в том, что 9 ноября в доме культуры в латвийском городе Елгаве на концерте группы "Putnu balle" её солист Валтерс Фриденбергс в паузе, взятой для настройки бас-гитары басистом, решил пошутить по поводу ситуации в национализирующемся "Parex Banka" и "Latvijas Krajbanka". Мистер Фриденбергс закончил свою шутку так: "Конечно, вы сейчас побежите снимать деньги из банкоматов, но лучше сначала дослушайте нас!" - и продолжил выступление. Теперь ему за это грозит лишение свободы на срок до двух лет, арест или штраф до 80 минимальных размеров оплаты труда. И если бы это был единственный такой случай в Латвии, можно было бы подумать, что в латвийскую службу государственной безопасности затесалась парочка психов, и скоро их разоблачат, изолируют от общества, и всё будет исправлено. Но это - не единственный случай. Доблестная латвийская госбезопасность задержала также Дмитрия Смирнова, экономиста, читающего лекции в Вентспилсской высшей школе. Сейчас мистер Смирнов выпущен под подписку о невыезде. Поводом для его задержания стала публикация в городской газете "Ventas balss". В конце октября газета начала серию дискуссий, в которых уже успели высказаться, помимо мистера Смирнова, его руководитель - ректор Вентспилсской высшей школы Янис Вуцанс, глава некоего ООО "M&D" Модрис Мартиньянис и мэр Вентспилса Айвар Лембергс. Все они рассуждали о перспективах латвийской банковской системы и национальной валюты - лата. "Единственное, что могу порекомендовать: во-первых, не хранить деньги в банках, во-вторых, не хранить деньги в латах, - это сейчас очень опасно", - сказал мистер Смирнов. А задержан он был госбезопасностью через пять дней после того, как центральный банк Латвии 14 ноября опубликовал сообщение, констатировавшее полную остановку рынка межбанковского кредита Латвии.

    А вот в России живут не такие крючкотворцы, как в Латвии, в России живут люди широкой души. Им скучно детализировать "деятельность преступного характера", поэтому в российском уголовном кодексе нет статьи о хуле на финансовую систему, зато есть статья об экстремизме. Под который можно подвести и то, и это, и что душе будет угодно. Недавно стало угодно подвести под эту статью газету "Ведомости". Поводом для этого стала публикация руководителя Центра социальной политики Института экономики Академии Наук Евгения Гонтмахера. Сей коварный еретик на протяжении всей публикации, которая посвящена вероятным социальным последствиям экономического кризиса, по мнению чинуш Россвязькомнадзора, противопоставляет две категории граждан - уволенных рабочих одного из градообразующих предприятий и "страшащихся потерять тёплые места вертикали власти чиновников", чем, собственно, и плодит экстремизм. Об этом газету "Ведомости" чинуши Россвязькомнадзора предупредили, да так, что непонятно - то ли это официальное предупреждение, и после второго - газету могут закрыть, то ли это ни к чему не обязывающий всплеск нездоровой фантазии отдельных лиц.

    Украинская госбезопасность также страдает паранойей, правда, иного характера. Когда начались серьёзные проблемы у "Проминвестбанка", отечественные джеймсы бонды не заинтересовались множеством публикаций экономистов о ситуации в банке. Зато "следы преступников" быстро увели их - куда бы вы думали? - в Москву. "Нам известна одна из российских финансовых групп, которая стояла за этим… всё это было организовано с целью захватить кредитный портфель банка", - пояснил мистер Наливайченко, суровый исполняющий обязанности главы СБУ. Но "следы преступников", понимаете ли, по пути в Москву никак не могли обойти Блок Юлии Тимошенко. "Ситуация с "Проминвестбанком" не случайна, за ней стоят конкретные мошенники", - заявил Наливайченко и прозрачно намекнул на депутата Верховной Рады от БЮТ Александра Шепелева.

    И вот теперь я думаю - какое же всё-таки счастье, что Бог создал для нас братьев россиян, и поэтому наша госбезопасность не преследует музыкантов, журналистов и экономистов, наша госбезопасность выискивает вредителей в Москве. Спасибо, Господи!


+ + +

Национальные особенности извращённого влечения к детям

    Экономические кризисы приходят и уходят, а дети остаются всегда. Поэтому большинство уважающих себя шизофреников государственных служащих старается уделять максимальное внимание воспитанию детей. В разных странах это внимание принимает разные формы.

    Вот, скажем, в свободолюбивой Беларуси по улицам рассекают специальные микроавтобусы, собирающие тех, кто прогуливает работу. Милиционеры регулярно посещают дома недобросовестных родителей, не явившихся на работу. Тех, кто злоупотребляет спиртным, ставят на учёт в наркологическом диспансере. "Если после постановки на учёт такой человек трижды попался, возбуждаем уголовное дело", - сообщил старший инспектор профилактики неарийского асоциального поведения Дмитрий Казаченко. А всё почему? Потому что в 2006 году диктатор Лукашенко подписал декрет о защите детей в неблагополучных семьях. Чем предоставил право государственным служащим изымать детей у родителей, которые не заботятся о них, а самих родителей направлять на принудительные работы. При этом родителей обязали компенсировать затраты на содержание их детей. И вот в ноябре сего года Лукашенко внезапно заметил, что декрет выполняется неудовлетворительно. Он предложил создать в каждой области трудовой лагерь для недобросовестных родителей, где должны быть "самые жёсткие условия". Правда, не уточнил, должны ли там быть клетки, пытки и казни, зато отметил, что негодяев, родивших детей и бросивших их, необходимо не просто трудоустроить, а заставить работать. Во исполнение заветов вождя вице-премьер правительства Беларуси Александр Косинец заявил, что нерадивые родители, страдающие алкоголизмом, будут направлены на принудительное лечение. Кроме того, он сообщил: "Кто не умеет работать, того мы научим. Кто не хочет, того заставим. Кто страдает от алкоголизма, того вылечим. Ну, а на кого всё это не подействует, тот отправится в места лишения свободы". В общем, арбайт махт фрай. Или, как говорил товарищ Молотов: "Нет, тут уж руки не должны, поджилки не должны дрожать, а у кого задрожат - берегись! Зашибём!"

    И я даже спрашивать не хочу, какие нечеловеческие усилия предпринимают, скажем, британцы, чтобы решить те же проблемы, но без трудовых лагерей. Я хочу спросить, когда же, когда же антиалкогольный ГУЛАГ свободолюбивой Беларуси, разумеется, во благо детей построит очередной Беломорканал из варягов в греки из поляков в русские или из литовцев в украинцы, или куда там Батьке захочется?

    Братьев россиян проблемы труда и пьянства беспокоят меньше. Их беспокоят проблемы нравственности. Так, например, с 1 декабря в Москве начнёт патрулирование улиц первая "православная народная дружина". "Сейчас при многих церковных общинах, приходах существуют военно-патриотические группы с хорошей спортивной подготовкой. Они бы могли проявить большую гражданскую ответственность", - заявил заместитель главы отдела внешних церковных связей РПЦ Всеволод Чаплин. О своём намерении поддержать инициативу уже заявили в православном крыле прокремлёвской молодёжной организации "Наши". В МВД также заявили, что заинтересованы в помощи любых общественных движений, разумеется, кроме "несогласных". И уж конечно - эти движения унд дружинники будут ловить не, скажем, представителей разнообразных чеченских формирований, отстреливающих друг друга и "вредителей" типа Политковской в Москве, и будут оберегать сограждан не от чиновников, воображающих, что автомобильные дороги - это взлётно-посадочные полосы. Дружинники будут ловить гей-парады, пьющую молодёжь, нацболов и всех остальных, кому по разным причинам на Руси жить плохо, и кто заботится не о светлом будущем детей, а о сумрачном настоящем и детей, и взрослых. И чтобы таковых было поменьше, церковники не только крышуют "военно-патриотические группы с хорошей спортивной подготовкой", но и с детства россиян учат смирению - тех, кто помладше, в рамках курса православной культуры в школах, а тех, кто постарше, в рамках школьных выпускных в "лучших" совковых традициях, но "во храме": "Светлый, единственный и неповторимый в жизни выпускной начался аж в 8:30, когда выпускников гуртом привезли к храму Христа Спасителя. Страшно довольный своим подвижничеством директор нашей общеобразовательной богадельни кавалерийским шагом прошёлся по автобусу и объявил, что: "Этот день они не забудут никогда!"

    Проблемы нравственности посущественнее беспокоят братьев индийцев. У них, жаль, нет РПЦ (товарищи попы, окормите безутешную потенциальную паству в Индии, наконец!), зато у них есть огромный опыт магии и колдовства. Что, собственно, они и будут преподавать в младшей школе ввиду отсутствия православной культуры. Новый предмет вводится в учебный план для того, чтобы искоренить распространённые среди индийцев суеверия и избежать убийств, связанных с охотой на ведьм. Так, с 2003 года в Индии были убиты около 750 человек, которых подозревали в связях с нечистой силой и умении насылать порчу на людей, животных и растения. И несмотря на то, что сами учителя утверждают, что остановить охоту на ведьм сможет не ликвидация безграмотности детишек в вопросах магии и колдовства, а увеличение денежных пособий, которые позволят суеверным жителям Индии хоть что-то узнать об этом мире, кроме своих суеверий, чиновники не ищут лёгких путей и настаивают на уроках колдовской культуры.

    Украинские чиновники сильно страдают без охоты на ведьм, и поэтому ищут ведьм, так сказать, "в исторической плоскости". Причём интересуются исключительно периодом правления Сталина. Всеми правдами и неправдами они пытаются показать согражданам, что у нас тут ещё не провал, хо-хо, и не кризис. "Вот вы посмотрите, чё Сталин-то вытворял!" - как бы говорят нам украинские чиновники, стараясь вбить в голову каждого гражданина Украины, что следует смотреть в прошлое, оценивая настоящее, а не в настоящее более благополучных стран, например, в Западной Европе. И, значит, каждый взрослый в Украине должен быть затюкан спорами о голоде-33, а каждый ребёнок должен настолько вникнуть в тему, чтобы дома взрослым не дать забыть, скажем, в едином порыве со всей нацией поставить свечку на окно. Поэтому дети в школах рисуют голод-33студенты в кулинарных техникумах делают какие-то стенды о голоде-33. Помню, Оксана Забужко однажды рассказывала о чудесном способе написать "на отлично" сочинение в советской школе. Берёшь эпиграф: "Нам Солнца не надо, нам Партия светит", - пишешь что угодно по этому поводу, получаешь "пять" и не думаешь ни о чём. Интересно, как скоро украинская школа освоит подобный принцип в применении к голоду-33? И будут ли дети рисовать или писать что-нибудь о голоде-22 и о голоде-47?


+ + +

И о морали, как же без неё в аду

    Поп: "Закон может быть основан на разных ценностях. Для кого-то важнее всего человек, и на этом он строит свой закон. Для кого-то более важна святыня или территория государства, или страна, и он на этом строит свою общественную систему. По-вашему, самое ужасное, что может произойти - уничтожение людей. Я согласен, это плохо, но для меня есть вещи, которые более важны, чем уничтожение того или иного количества людей или даже жизни всего человечества".

    Паства: "Что же это?"

    Поп: "Святыни и вера. Жизнь человечества менее важна для меня. И я имею право попытаться убедить общество жить по этому закону".

    Так и хочется встать, выровнять спину, создать на лице выражение фанатизма и крикнуть: "Хайль Гитлер!" Но поп почему-то убеждает молиться, поститься и слушать радио "Радонеж". Тамошние диджеи, подозреваю, способны объяснить, как это святыни и вера могут быть важнее людей, если они для людей и человеческие. Кому они вообще будут нужны, если человечество уничтожить? Марсианам? Или венерианцам? Или на Сириусе таки есть жизнь, и Иисус оттуда?

    Я понимаю, котировки рассуждений Ошо у "думающей общественности" низки как никогда, но всё равно процитирую: 

    "Если бы все Будды мира согласились в чём-то одном, это было бы следующее: человек, какой он есть, - спит; а человек, каким он должен быть, - пробуждён. Заратустра, Лао-цзы, Иисус, Будда, Бахауддин, Кабир, Нанак - все пробуждённые учили только одному. Точно как все моря солёные на вкус, где бы ты ни пробовал воду - вкус её будет солёным, так и пробуждение - это вкус природы Будды. Из своих снов вы создали религии, богов, молитвы, ритуалы - ваши боги настолько же остаются частью ваших снов, как и что угодно другое. Ваши политики, религии, поэзия, живопись, искусство - что бы вы ни делали, поскольку вы спите, то и делаете всё согласно своему состоянию ума. Ваши боги не могут отличаться от вас. Кто их создаёт? Кто придаёт им форму? Цвет? Облик? Их создаёте вы, их ваяете вы. У них такие же глаза, как и у вас, такие же носы - и точно такие же умы!

    В Ветхом Завете бог говорит: "Я очень ревнивый бог!" Кто мог создать такого бога, который ревнив? Бог не может быть ревнивым, а если бог и ревнив, то что тогда плохого в ревности? Если даже бог ревнив, почему вы должны думать, что делаете что-то плохое, когда испытываете ревность? Ревность божественна! В Ветхом Завете бог говорит: "Я очень гневный бог! Если вы не последуете моим заповедям, я вас уничтожу! Вы будете навечно брошены в ад. И поскольку я очень ревнивый, не поклоняйтесь никому другому. Я не могу этого потерпеть". Кто создал такого бога? Должно быть, из собственной ревности, из собственного гнева вы создали такой образ. Это ваша проекция, ваша тень. Это отражает вас и никого другого. И то же самое со всеми богами всех религий. И когда про христианского бога спрашивают, почему он не предотвращает гибель и страдания, я спрашиваю: почему вы не предотвращаете гибель и страдания? Ведь этот бог - ваша тень!

    Именно из-за этого Будда никогда не говорил о боге. Будда не заинтересован во снах. Он заинтересован лишь в том, чтобы вас разбудить".

    Вот в чём заинтересован этот конкретный поп, который говорит, что уничтожить человечество не так страшно, страшно лишиться святынь? Это ж до какой степени инфантильности и шизофрении следует дойти, чтобы выслушивать его, дискутировать с ним и не осознавать - единственное, в чём он заинтересован, это побольше золота в его "святыни". Во сколько жизней это обойдётся - его уже меньше интересует. Сегодня он рассуждает о "праве убеждать", завтра будет утверждать, что это не он, это паства хочет, чтобы он ездил на джипе с охраной и жил в роскоши. А послезавтра потребует крепостных для монастырей.

    Как выглядит его бог? Иисус на кресте? Божья матерь? Фигушки. Ад для нас с вами - вот его бог.

    И точно такой же бог у всех, кто рвётся к власти или владеет властью, но способен совершать только абсурд.

    К примеру, знаете, как российская прокуратура желает квалифицировать поступки гринбомберов? Гринбомберы - это люди, совершающие примерно такое:


    Действия гринбомберов могут квалифицироваться по части второй статьи 213 уголовного кодекса России: "Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершённое по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы группой лиц по предварительному сговору наказывается лишением свободы на срок до семи лет".

    То есть когда, скажем, завуч школы занимается реализацией самогона, а директор школы неоднократно появляется на рабочем месте пьяным, это не неуважение к обществу. Тем более не неуважение к обществу, когда после изрядного пьянства директор школы засыпает в школьном туалете. Обнаружив своего директора спящим, ученики школы чёрной краской пишут на дверях туалета "кабинет директора". Протрезвев, директор решает наказать учеников, чтобы неповадно было в дальнейшем смеяться над слабостями руководителя. И в качестве наказания он обязывает учащихся приобрести краску и закрасить надпись. Как отметил представитель прокуратуры, такое поведение сотрудников школы, обязанных воспитывать детей, нарушает права и интересы учащихся. Всего-то.

    А вот гринбомберы - это неуважение к обществу. Ага. 

    Да, с юридической точки зрения, это - порча имущества. Но, с философской точки зрения, это - всё равно что ткнуть щенка мордой в дерьмо, если щенок нагадил на ковре. И если кто испортил имущество, пусть возместит ущерб, равно как если кто жестоко обращается с животными, пусть заплатит штраф или что там полагается. Но неуважение к обществу здесь непричём.

    Неуважение к обществу - это вот такие попы, которым не страшно уничтожить человечество.

    Неуважение к обществу - это вот всё государство. Целиком.

    Украинское государство делает так:


    Путинское государство тратит миллиарды на помощь миллиардерам, но не потратило ни одного доллара, чтобы помочь тысячу раз воспетому среднему классу. Например, человек, купившийся на ипотеку, а теперь уволенный с работы, разве может рассчитывать, что государство поможет ему погасить кредит и остаться собственником жилья, а не бомжом? Нет. Зачем такому человеку помогать, если он не "свой" и ничто для власти, никакой угрозы не представляет и представлять не может?

    Латвийское государство затыкает рты экономистам и музыкантам, вместо того чтобы избавиться от идиотов в своём руководстве.

    И любое государство может сделать что угодно с любым гражданином или со всем обществом. Обладатель суверенитета, источник власти - всё общество, все граждане. Но где это все граждане пользуются суверенитетом и властью? Везде суверенитетом и властью пользуются только чиновники. Плюс те, кто способен купить чиновников. Всё общество, все граждане - всегда в жопе.

    Субстанция и функция - одно. Если государство функционирует посредством абсурда и ради абсурда, оно и есть абсурдом. Стоит ли сохранять абсурд? Стоит ли взаимодействовать с абсурдом? Избавиться от абсурда, а значит, избавиться от зла, а значит, избавиться от государства - вот здравый смысл.
  
byfire

Когда наступит время оправданий / Что я скажу Тебе?

    "Сталин буквально рыдал. Василий всё время висел у него на шее и уговаривал: "Папа, не плачь, не плачь". Сталин склонялся над гробом и рыдал. Когда гроб вынесли, Сталин шёл сразу за катафалком. Потом оркестр, мы шли за оркестром. Процессия шла к Новодевичьему монастырю. У могилы Сталин стоял с одной стороны, мы с Васей - с другой. И между нами никого не было. Сталин был убит горем".

    + + +
   
    "Но вот Сталин сказал, что в истории надо знать не схемы, а факты, и под общий хохот заявил, что для схематиков история делится на три периода: матриархат, патриархат и секретариат".

    + + +
  
    "Любопытная деталь содержится в очень интересном дневнике известного дипломата Семёнова. Со слов Шолохова он записал, что в узком кругу Сталин как-то заметил, что не хочет строить дачу для дочери Светланы, так как "дачу конфискуют на второй день после его смерти". Когда обиженные соратники "замахали руками", Сталин якобы сказал: "Вы первые и выступите против меня".

    + + +

    "Капитализм не мог бы разбить феодализм, он не развился бы и не окреп, если бы не объявил принцип частной собственности основой капиталистического общества, если бы он не сделал частную собственность священной собственностью, нарушение интересов которой строжайше карается и для защиты которой он создал своё собственное государство".